+79268855999
(Viber, WhatsApp, Telegram)

Эксперт: как снизить коррупционную нагрузку в российском бизнесе. Коррупция в бизнесе примеры


Коррупция в бизнесе

П. Бурмейстер - американский бизнес-консультант

В недавнем интервью русская журналистка спросила меня, что я думаю о климате в российской деловой среде. Говоря о взяточничестве и коррупции, она использовала термин «русская болезнь». Я ответил ей, что хотя я мало знаком с российским бизнесом, но все же не верю в то, что это «русская болезнь»! Русские не лучше и не хуже представителей других наций. У нас у всех есть положительные и отрицательные черты характера. Да, в России есть сферы бизнеса, где коррупции особенно много, но это так же верно и для других стран, в том числе и для Америки.

В толковом словаре дается такое определение слова «corrupted» — испорченный, загрязненный, гнилой. Это словарное определение помогает понять сущность явления коррупции. Социальные организации, будь то примитивные племена или современные многонациональные государства, функционируют на базе природных принципов, которые старше самого человечества. Швейцарский психолог Карл Юнг называл эти принципы архетипами (или прототипами) поведения. Речь идет о таких моделях поведения, которые не знают национальных, социальных или индивидуальных границ. Эти модели созданы самой природой и «зашиты» в подсознание каждого человека, независимо от национальности.

В любую эпоху, в любой цивилизации, всегда существовали понятия добра и зла. Определения этих понятий совпадали практически у всех племен и государств, и любая модель поведения классифицировалась по этой шкале. То, что было созидательными, то считалось добром, а то, что вело к общественному распаду, то рассматривалось, как зло. На основе этой простой классификации создавалась система ценностей. Соблюдение общественных ценностей и традиций, выверенных временем, служило фундаментом развития общества. Однако, когда общественные ценности уходят на второй план, а традиции нарушаются, то каждый начинает жить принципом «моя хата с краю». Люди стремятся быстрее разбогатеть за счет своего положения, пока сохраняется такая возможность. Уже никто не думает о пользе своего труда. Национальное самосознание падает, а социальная материя начинает медленно рассыпаться, как истлевшая ткань. А вслед за этим проблема усугубляется, потому что наступает состояние смены ценностей, когда подобное поведение начинает казаться нормальн — ым. Общество начинает захватывать коррупция. Дело в том, что коррупция - это тоже архетип, архетип общественной деградации. Это состояние существовало испокон веков в различной мере и в каждой стране. Его можно сравнить с процессом гниения дерева или коррозией металла.

Коррупция как архетип

СМИ со всего мира постоянно сообщают о новых фактах коррупции в правительстве и бизнесе. Азия, Южная Америка, Европа, США — повсюду есть люди и институты, которые «заражены» этой болезнью. У этого явления нет географических или национальных границ.

Я реалист. Во время моей долгой деловой карьеры в Нью-Йорке я сталкивался с коррупцией лицом к лицу бесчисленное количество раз. Я наблюдал, как она медленно «наползала» на достойных людей, которые, казалось, не осознавали, что с ними происходит, и уступали соблазнам своего положения. Я видел, как жертвы пытались найти рациональное объяснение своему поведению и говорили: «Сейчас все так живут, почему же мне нельзя?» Я когда-то тоже говорил себе эти слова, иногда даже вслух.

Коррупция неизбежно берет верх над человеком, если ему не хватает принципиальности. Один или два нечестных поступка ведут к новым рецидивам. Маленькие нарушения модели достойного и конструктивного поведения ведут к более серьезным ошибкам. В течение короткого периода времени человек меняется, как кусок металла, оставленный на волю непогоды, до тех пор, пока его полезность не уменьшится и не останется ничего, кроме ржавчины и распада.

Но я не пессимист. Метафора ржавого железа хороша, потому что под ржавчиной остается яркий и прочный металл. Это сущность человека, его ядро. Как же человек, который впутался в процесс заработка нечестных денег, может вернуться на путь достойного поведения? Дело в том, что борьба с коррупцией начинается с решения самого человека отказаться от этой практики. Необходимо «пойти на принцип» в данном вопросе. Сделав такой выбор, человек отказывается от своего личного убеждения, что ничего нельзя сделать с этой проблемой, которая, как кажется, охватила правительство, бизнес и общество в целом. Это не простое решение, однако, когда оно принято, наступает внутреннее облегчение и приходит уважение к себе. А главное, живя по-новому, вы начинаете приобретать новых друзей и союзников.

Мировая практика

Заслуживает внимания опыт работы организации — Transparency International (далее — TI) Эта организация борется с коррупцией, оказывая давление на деловые круги и правительство. TI использует термин «прозрачность» (transparency), как стиль поведения для коммерческих организаций в их борьбе с коррупцией. Документ под названием «Принципы противодействия коррупции в бизнесе», разработанный TI, гласит: «Фирмы должны открыто информировать общество о своих усилиях по борьбе с коррупцией. Им необходимо говорить об этом вслух. Это поможет создать необходимую общественную поддержку подобных инициатив и улучшит имидж таких компаний. Будет заново создан прототип достойного поведения. Также эти организации должны быть открыты и доступны для всех заинтересованных лиц и должны делиться своим опытом».

Возможно, еще более интересным покажется другое понятие, введенное TI — так называемые «круги взаимовыручки» (Integrity Circles). Госслужащим, которые взаимодействуют с деловыми кругами, TI предлагает следующее: «Если Вы работаете в отделе с плохой репутацией, объединитесь с небольшой группой коллег и сформируйте «круг взаимовыручки»: договоритесь с другими не вступать в коррупционную деятельность, а также поддерживать друг друга в случае, если у кого-либо из вас возникнут проблемы из-за нежелания принимать участие в коррупции. Воодушевляйте коллег из других отделов поступать так же. Сейте «семена взаимовыручки» в вашей организации и старайтесь получить поддержку ваших руководителей».

Другие международные организации инициировали создание особых кодексов поведения, которые фирмы могут принимать в качестве основания для своей коммерческой деятельности. Например, Международная торгово-промышленная палата создала кодекс «Правил для предотвращения вымогательства и взяточничества» (Rules of Conduct to Combat Extortion and Bribery). Во введении к «Правилам» говорится, что они созданы как инструмент «саморегуляции». Вот основные пункты Правил:- ни одна организация не может давать взятки и должна отвергать требования о даче взятки;- оплата труда сотрудников должна представлять собой не более чем «заслуженное вознаграждение»; - все финансовые операции должны отображаться в соответствующих бухгалтерских документах;- все счета компании должны подлежать аудиту;- руководители организаций должны брать на себя ответственность за соблюдение «Правил» и должны предпринять меры против тех, кто не хочет им следовать;

Человек, который делает выбор в пользу отказа от коррупции, не должен считать, что он одинок в своем решении. Хотя коррупция существует во многих сферах, правда также и то, что есть люди, которые выбрали для себя прототип честного поведения. Коррупция — это враг, который по капле отнимает у нас нашу человечность.

В своей работе швейцарский психолог Адольф Гюггенбюль-Крейг (Adolf Guggenbuhl-Craig), рассматривая врачей, психотерапевтов и социальных работников, показывает, что представители этих профессий во многих отношениях исключительно алчны. И это не смотря на то, что жизнь и профессия этих людей не связаны напрямую с коммерческой деятельностью и весь их труд направлен на помощь окружающим людям.

Как бы то ни было, анализ не приводит автора к их тотальному осуждению. Наоборот, он вводит общее для них определение, которое обозначает архетипом «Wounded Healer» (раненый (в переносном смысле) лекарь). Он создает ряд важных требований к специалистам «социальных профессий». Например, врач, заботящийся исключительно о своем гонораре, может эффективно оказывать помощь другим людям только в том случае, если честно признается себе в аморальности своих мыслей.

Деловым людям необходимо признать, что продажа своих товаров и услуг за счет дачи взятки исключает возможность объективного и независимого выбора товара покупателем. В результате нарушается главное правило рыночной экономики — создание качественного продукта на основе здоровой конкуренции. Важно помнить о том, что в любой сделке должна создаваться полезность для ее участников — фирм, производящих что-либо — а не для двух или трех сотрудников этих фирм. Иначе, в конечном счете, страдают все участники рынка. Те из нас, кто сталкивался с коррупцией или сам в нее вовлекался, имеют уникальную возможность стать лучше и эффективно помогать в борьбе против нее, потому что уже имеют опыт. Это не быстрый процесс, но его необходимо начать.

© Перевод Екатерины Бартик, под ред. П. В. Базунова.

www.proexpert.info

Какой бизнес сильнее страдает от коррупции

Несмотря на антикоррупционную риторику властей и показательные судебные процессы, треть россиян считает коррупцию в стране неискоренимой. Россия вместе с Ираном, Казахстаном, Непалом и Украиной поделила 131-е место в Индексе восприятия коррупции Transparency International. «Секрет» узнал у экспертов, в каких сферах бизнеса всё сложно со взятками.

Антон ПоминовГенеральный директор центра «Трансперенси Интернешнл — Р»

Условия для ведения бизнеса в нашей стране могут очень сильно отличаться от региона к региону и между отраслями. Но общая тенденция очевидна: если вы занимаетесь бизнесом в России, то почти наверняка либо уже столкнулись с коррупцией, либо столкнётесь с ней в ближайшее время. Можно с натяжкой сказать, что большие международные компании со строгими этическими кодексами, мощными комплаенс-отделами, проработанными процедурами дью-дилидженс в большей степени защищены от неё, хотя всё это не панацея.

В строительстве и ЖКХ коррупция — почти повсеместное явление. Конечно, она процветает и в сфере госзакупок. Среди ключевых факторов, влияющих на положение дел: повсеместные административные барьеры, избыточность государственного регулирования предпринимательской деятельности. Но главное — это коррумпированность самих правоохранительных органов и отсутствие независимого суда. Наказания за преступления экономического характера, особенно арест на время ведения следствия, избыточны и, что особенно опасно, применяются избирательно. Своих система не трогает почти никогда. Столкнувшийся с вымогательством предприниматель не может защитить себя, большие проблемы с реализацией прав собственности.

Хотя есть некоторая положительная динамика. В рейтинге Doing Business Россия улучшает свои показатели, но они всё равно пока очень низкие. Чтобы снизить уровень коррупции, нужно имплементировать лучшие практики российских и западных компаний, внедрять процедуры комплаенс и этические кодексы, положения о закупках, контролировать взаимодействие с контрагентами, особенно государственными. Во всём мире бизнес становится всё более прозрачным и подотчётным, профильное законодательство становится всё более строгим. Россия, пусть и с небольшими оговорками, двигается в том же направлении.

Владимир БуевВице-президент Национального института системных исследований проблем предпринимательства (НИСИПП)

В некоторых сферах бизнеса сейчас невозможно не прибегать к решению вопросов с помощью взяток и прочих услуг чиновникам. Это справедливо для всех видов производства, промышленности, строительства, торговли, сферы услуг. Это не значит, что в России мало компаний, которые могут обходиться без взяток. Например, в IT-сфере уровень коррупции, связанной с контролем и надзором, значительно ниже, чем в целом по экономике. Конечно, если речь не идёт о госзаказе. Когда бизнес вовлечён в систему, связанную с денежными потоками государственного сектора, он находится в значительной степени в перманентных коррупционных отношениях.

Коррупцию провоцируют и масштабы проверочной деятельности со стороны контрольно-надзорных органов — в первую очередь страдает сектор малого и среднего бизнеса, который уже привык откупаться от требований контролёров. Именно несоразмерные нарушениям наказания вынуждают предпринимателей договариваться с ними напрямую. Бизнесу легче решить вопрос в индивидуальном порядке, чем отстаивать свои права институционально.

Коммерческая коррупция в частном бизнесе развита меньше — «меж собой» бизнес умеет считать деньги. На мой взгляд, мотивация бороться с коммерческой коррупцией занижена именно в тех компаниях, где в капитале компаний высоко участие государства и муниципалитетов — более того, там есть мотивация взять не своё. В компаниях, где присутствует на 100% частный капитал (без участия государства и местной власти), у собственников высока мотивация на снижение издержек, в том числе на выявление случаев завышения расходов (через субконтракты и аутсорсинг).

Чтобы уровень коррупции стал ниже, необходимо снизить масштабы госэкономики, объём обязательных требований к предпринимательской деятельности, резко сократить контрольно-надзорное правоприменение и штат контролирующих органов.

В рубрике «Вопрос» мы отвечаем на вопросы, которые волнуют предпринимателей. Свои предложения по темам присылайте на [email protected] c пометкой «вопрос».

secretmag.ru

Коррупция как вид бизнеса

Почему механизм управления государством дает сбой

Проблема коррупции на сегодняшний день одна из самых актуальных. Это беда, которая поразила практически все сферы деятельности государства и стала угрожать самому его существованию. Поэтому и в обществе, и во власти заняты поиском средства от этого зла. О том, как движутся эти изыскания, мы беседуем с председателем общественной организации Национальный антикоррупционный комитет Кириллом Кабановым.

— Кирилл Викторович, что представляет собой современная российская коррупция и как с ней бороться?

— На сегодняшний момент всем надо понять, что когда мы говорим о коррупции, то подразумеваем одну из сфер бизнеса. Так сложилось, что в современной России коррупция перестала считаться преступлением, а стала чем-то вроде рентного бизнеса, который построен с целью получения доходов с бюджетного процесса, с легального бизнеса и с граждан. И когда мы ставим перед собой задачу борьбы с коррупцией, то перед нами должна стоять цель сделать этот бизнес низкоэффективным. Ведь любой бизнес можно сломать.

Эффективность бизнеса понижается тогда, когда повышаются риски. Как можно повысить риски коррупционного бизнеса? Усилить уголовную ответственность. Перед нами фактически новый вид преступной деятельности, при этом механизмы уголовного права, которые сегодня существуют, не работают или работают незначительно.

Допустим, наказывают коррупционера по ст. 159 лишением свободы на 8 лет. Но реально-то человек отсидит всего 4 года. А почему? Да потому, что когда человек обладает миллиардным состоянием, он сидеть, скорей всего, в тюрьме не будет. У нас был пример, когда одного из глав района где-то в Мурманской области посадили за воровство, а он ездил совершенно спокойно на машине в поликлинику, но при этом числился в зоне.

Получается, что мы должны создать механизм, когда риск будет превышать доходность бизнеса. Для этого предлагаем ввести уголовную ответственность сроком от 10 до 25 лет, причем без права условно-досрочного освобождения и амнистии по этой статье. Почему именно такой срок? Да потому, что хищение бюджетных средств напрямую является угрозой безопасности, жизни и здоровью граждан. Избежать такого сурового наказания можно только в случае возмещения ущерба.

Но важно не просто посадить коррупционера, надо стимулировать его возместить ущерб. Допустим, за сделку с правосудием можно остановиться на незначительном сроке лишения свободы: год или два. Ведь когда мы говорим о миллиардных суммах, то прекрасно понимаем, что этот миллиард достается не одному лицу — есть целая цепочка, и какие персоны туда входят — это и требуется раскрыть. В этом деле поможет сам коррупционер — он задумается над вопросом: если ему сидеть минимум 10 лет, есть ли уверенность, что он выйдет из мест не столь отдаленных? Есть пример бывшего сенатора Изместьева, осужденного за коррупцию, который был готов возместить ущерб за экономические преступления, которые он совершил. Сейчас он проходит свидетелем по делу Урала Рахимова.

— Что лежит в основе коррупционного бизнеса?

— Определенная процедура, которая включает в себя сбор различных подписей, печатей, согласований, придуманная исключительно с целью получения определенной ренты. На мой взгляд, борьба с коррупцией должна начинаться с изучения всех этих процессов, нужно понять модель этого бизнеса, а потом сломать его. В настоящий момент в России у государства 1800 функций, из которых 800 избыточных, дублирующих друг друга. Можно смело говорить, что каждая такая функция — это бизнес конкретного чиновника или группы чиновников. Для примера: в Сингапуре у государства всего 500 функций.

— Но если все понимают, что такое коррупция, то почему не делается никаких шагов по борьбе с ней, так сказать, в правильном ключе?

— Ну почему же не делается? Делается, и много, особенно это хорошо видно на примере государственных закупок. Сейчас в этой системе складывается тенденция прозрачности, что является основным вектором ее развития.

К примеру, Минфин разработал программу прозрачного бюджета, который уже реализуется в четырех регионах. Главная идея, которую мы предложили, заключалась в том, чтобы каждый гражданин мог знать, куда идут бюджетные деньги, складывающиеся из наших налогов. Каждый должен иметь возможность узнать, что, как и по каким ценам закупается для нужд города. Для этой цели на региональном уровне уже созданы специальные группы, которые мониторят процесс госзакупок. Они, конечно, конфликтуют с региональными властями, но если они обладают профессиональными знаниями и действуют на законных основаниях, вскрывая коррупционные связи и ломая устоявшиеся схемы, то эффект от их работы, конечно, есть.

— Значит, можно сказать, что сфера закупок является одной из самых коррупционных?

— Да. Если рассмотреть сектор коррупционного бизнеса более тщательно, то можно увидеть, что там происходит, во-первых, распределение бюджетных средств, куда входят и госзакупки, во-вторых, управление различными уровнями государственного, муниципального имущества и, в-третьих, распределение природных ресурсов. И только на четвертом, пятом и десятом месте — темы, связанные с фискальными, правоохранительными функциями.

— А как воспринимается ситуация с коррупцией в высших эшелонах власти?

— Очень серьезно. Надо понимать, что коррупция сейчас превратилась не только в угрозу экономическим отношениям, но и самой системе управления государством. Ведь когда это зло достигает определенного уровня, государственная система теряет эффективность, становится неуправляемой, потому что никто не собирается выполнять принятые «наверху» стратегические решения. Именно поэтому руководство страны объявляет коррупцию основной угрозой национальной безопасности. Раньше, кстати, об этом не говорили.

Почему сейчас такое внимание уделяется экспертным заключениям? Именно потому, что на сегодняшний момент видно: государственная машина сама себя изменить не может. Именно поэтому президентом принимается решение о создании в своей администрации отдельного управления по борьбе с коррупцией, которую возглавил Олег Плохой. Это управление должно выработать стратегию по борьбе с коррупцией, а потом принимать участие в практических мероприятиях по ее реализации.

Далее. Впервые появился национальный план противодействия коррупции, который был утвержден указом президента в апреле прошлого года. Мы считаем его очень конкретным документом, но и на примере реализации этого плана видим, как государственная система неэффективно реализует указания, которые идут от руководства страны, имитируя деятельность и борьбу с коррупцией. Не стоит подозревать наличие какого-то заговора — просто система перестала работать. Причины долго искать не придется. Очевидно, если у значительной части чиновников нет коррупционного бизнес-стимула, то они перестают работать — им становится неинтересно.

А бывает и наоборот, когда коррупционные бизнес-интересы у групп чиновников пересекаются с принимаемым решением. Например, принимается решение о поддержке российского промышленника, разрабатывается закон о промышленной политике, но этот закон не отвечает требованиям, предъявляемым к документам такого уровня: в нем ни слова о том, кто такой российский промышленник. Тем не менее его активно лоббируют. Спрашивается, почему? Есть предположения, что это делается, для того чтобы распределить те десятки миллиардов, которые выделены на поддержание промышленности.

Все дело в том, что, после того как вырабатывается глобальная стратегия, наступает черед тактики. На этом этапе появляются подзаконные акты, нормативные документы, которые и закладывают некий конкретный чиновничий бизнес-интерес, а эффект от реализации стратегии уходит в ноль. Так вполне может произойти при реализации антикризисных мер. Ведь цели, которые преследуют чиновники и банкиры, получившие гигантские государственные средства на санирование банковской системы, отличаются от государственных. Они крутят деньги, играют на курсовой разнице, а прибыль кладут себе в карман.

— Можно ли воздействовать на участников этих бизнес-схем?

— Мне часто задают вопрос, почему нельзя собрать всех коррупционеров и изолировать их от общества. Да потому что это может привести к тяжелым последствиям, ведь борьба с коррупцией и борьба с коррупционерами — разные вещи. Система часто подменяет одно другим. К примеру, сажают за решетку мелкого чиновника и громко кричат о том, что борются с коррупцией.

В качестве примера можно привести случай на таможенном посту в Калининградской области. Там сотрудники ФСБ установили аппаратуру, позволяющую фиксировать коррупционные проявления. В результате все сотрудники поста получили различные сроки заключения. Вскоре были набраны другие, но через год и они тоже в полном составе отправились за решетку. А почему? Потому что осталась схема. Чтобы не было коррупции, надо устранить такие бизнес-схемы.

Приведу пример. В Росалкогольрегулировании (РАР) работает коррупционная бизнес-схема по выделению квот на реализацию алкогольной продукции и выдаче марок. В чем смысл этого бизнеса? В том, государственная структура не несет никакой ответственности за просрочку, и этот механизм регулирует рынок. Однако в получении марок и квот могут отказать, могут задержать их выдачу, и никто не понесет за это ответственности. Так, накануне Нового года все марки куда-то исчезли, а это как раз то время, когда все закупают алкоголь. Но как только у производителей «нашлось» по 1 евро за каждую марку, они внезапно появились! Вот это и есть коррупционная рента. Представляете себе объем? В ФТС происходит то же самое.

— Почему получается, что любая попытка регулирования превращается в бизнес?

— Потому что главный мотив у многих представителей власти — сорвать куш, то есть получить деньги. Что такое ЖКХ — услуга гражданам или бизнес? Если бизнес, то качество услуги будет падать, потому задача бизнеса — получить максимальную прибыль при минимальных издержках. Но ведь на самом деле жилищно-коммунальное хозяйство — это обеспечение жизнедеятельности граждан, значит, это услуга.

То же самое можно сказать и о парковках в Москве. Первоначально Мэр Москвы Сергей Семенович Собянин заявил, что есть обращения граждан, которые требуют разгрузить Москву. Изначально решались две задачи: во-первых, транспортное обеспечение города, а во-вторых, предоставление услуги гражданам. Но теперь все это превратилось в бизнес, потому что услуга навязанная, и гражданин не может от нее отказаться.

— Если инициатива властей превращается в чиновничий бизнес, то можно ли вообще что-то изменить?

— Это неверный вывод, что в России с коррупцией не справиться. Другое дело, кто в этом заинтересован. Ничего менять не хотят представители не только власти, но и бизнеса тоже. Предприниматель, встроенный в систему, знает, сколько и за что ему нужно заплатить, он с чиновником общается как со своим партнером, поэтому и закладывает коррупционные издержки в конечный продукт. В итоге расплачиваемся мы, потребители. Но сломать систему можно при одном условии — когда встраиваться в нее будет невыгодно.

Опубликовано в № 5/2015 Бюллетеня Оперативной Информации "Московские Торги"

www.e-torgi.ru

Бизнес без коррупции? Как предприниматели помогут победить казнокрадов | Коррупция | Деньги

Никакой амнистии

Конечно, какие-то подвижки есть. Только за последний год было ужесточено законодатель­ство в сфере госзакупок, приняты меры для прозрачности расходования госсредств фондами и т. д. Но любого, даже самого совершенного закона хватает на чуть-чуть. Ловкому чиновнику нужна неделя-другая, чтобы найти обходные пути и восстановить денежные потоки в свой карман.

«У нас была попытка гуманизации, когда пытались ввести штрафы вместо реальных сроков. Но все признают, что эта затея провалилась, - рассказал «АиФ» Кирилл Кабанов, глава Национального антикоррупционного комитета. - В России коррупция - это бизнес, стимул прихода на госслужбу для целого ряда чиновников. Значит, нужно сделать так, чтобы риски от этого бизнеса были намного больше, чем выгода. На сегодняшний момент дают, например, взяточнику срок 8 лет - он 4 отсидел, вышел по УДО и живёт себе жизнью миллиардера».

Кабанов во время недавнего заседания Совета по правам человека предложил Владимиру Путину ужесточить наказание для коррупционеров: увеличить с 10 до 20 лет сроки за хищение бюджетных средств без возможности амнистий и условно-досрочного освобождения, пока виновные не возместят ущерб. Президент идею поддержал.

Но, например, член СПЧ Ирина Хакамада считает, что это приведёт только к увеличению взяток. В качестве примера она вспомнила Китай, где за коррупцию даже расстреливают, но и условия для бизнеса намного лучше. На вопрос Путина, означает ли это, что политик поддерживает возвращение выс­шей меры наказания, Хакамада ответила: «После того как будет нулевая таможенная пошлина, трёхлетние каникулы для малого бизнеса, НДС 10%, я - за».

Без взяток никуда?

О проблемах бизнеса в контексте борьбы с коррупцией чиновники говорят постоянно. Но 90% российских бизнесменов не верят, что своё дело в нашей стране можно вести без коррупционных связей. Эта цифра прозвучала на совещании в Администрации Президента. Причём в возможность работы без взяток не до конца поверили как в небольших фирмах, так и в госкорпорациях. В прошлом году, по словам Юрия Сёмина, начальника управления Генпрокуратуры по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции, проверялись фонды соцстраха, Агентство по страхованию вкладов и др. Обнаруживалась и сокрытая недвижимость за рубежом. К дисциплинарной ответственности были привлечены 800 чиновников.

Кстати, в правительстве хотят обязать не только чиновников, но и сотрудников госкорпораций сообщать о фактах коррупции под страхом увольнения. Кроме кнута будет и пряник: им предложат дополнительную защиту и до 15% от суммы пред­отвращённого ущерба казне. Соответ­ствующий законопроект разрабатывает Мин­труд. Ведомство также предлагает запретить участвовать в госзакупках организациям, которые были оштрафованы за «незаконное вознаграждение от имени юрлица». Кроме того, есть идея предоставления предпринимателям, которые присоединятся к Антикоррупционной хартии бизнеса, определённых льгот. Каких - ещё обсуждают.

Хартия в помощь

Антикоррупционная хартия была подписана 21 сентября 2012 г. Прошло более двух лет, но почему-то присоединились к ней не миллион, не тысячи, а только 400 представителей бизнеса и госкорпораций. Получается, что это очередная декларация, которая не работает?

«Антикоррупционная хартия работает, - уверен Виталий Белинский, референт Управления Администрации Президента РФ по вопросам противодей­ствия коррупции. - Почему немного подписей? Прежде чем сделать ответственный шаг, многие спрашивают: «А что я за это получу?» В данном случае присоединиться к хартии не значит получить защиту от проверок правоохранительных органов. Присоединиться - значит заявить о своей готовности участвовать в антикоррупционной работе».

В ходе мониторинга выполнения хартии эксперты проанализировали данные о реализации антикоррупционных мер более чем 50 компаниями. По их мнению, одной из лучших может быть признана работа по профилактике коррупции в ОАО «РусГидро». «Хартия, вобрав в себя лучшие практики по борьбе с коррупцией, выступает для компаний неформальным стандартом и помогает совершенствовать собственную систему. В ней есть готовые принципы, которые можно использовать в корпоративном кодексе этики, антикоррупционных программах, положениях о подарках и т. д., - пояснила нам Ирина ­Посевина, директор по внутреннему контролю и управлению рисками компании. - В свою очередь, таким компаниям, как наша, у которых уровень развития систем аудита, управления рисками и внутреннего контроля уже находится на высоком уровне, хартия позволяет провести самооценку и выявить возможные незначительные пробелы. По данным СК, в РФ совершается 14 млн коррупционных преступлений в год. 480 млрд долл. - оборот взяток и откатов.

Скажем, у нас уже более 4 лет действует комплексная программа по предупреждению совершения противоправных и коррупционных действий. Кроме того, мы распространяем информацию об этических нормах и мерах противодействия коррупции среди наших партнёров и клиентов. Стараемся формировать стандарты прозрачного бизнеса в отрасли. «РусГидро» создала уникальную разработку - автоматизированную систему «Клиент аффилированных лиц». Она помогает проанализировать данные из множества источников и, в том числе с помощью деклараций о доходах, выявить нарушителей. Например, гендиректор одного дочернего общества создал компанию, учредителем и директором которой, как выяснилось благодаря программе, являлась его дочь. Просто у неё была другая фамилия. С этим гендиректором пришлось проститься».

Получается, бороться с коррупцией реально не только «по-китайски». Можно и с помощью хартии пропагандировать честный бизнес как среди своих сотрудников, так и в компаниях-партнёрах. Единственный метод, который точно не подойдёт России, - это парагвайский. Там теперь шьют «антикоррупционные» костюмы для бизнесменов и чиновников - без карманов. Наши-то воруют миллионами и по безналу...

Смотрите также:

www.aif.ru

Как победить коррупцию в российском бизнесе?

Недавно я встретил знакомого предпринимателя, и мы заговорили о коррупции в российском бизнесе.

Человек, сделавший состояние в 1990-е годы, в том числе за счет активного использования неформальных связей, специальных отношений и креативных схем с участием государственных чиновников, рассказывал о противостоянии коррупции в его компании и своем активном участии в этой работе.

«Нулевая толерантность, горячие линии, прозрачность, конфликтные комиссии», – мой собеседник с таким энтузиазмом сыпал терминами из антикоррупционного набора, что было трудно не поверить в серьезность его намерений. Но как они вяжутся с его прошлым? – эта подспудная мысль создавала дискомфорт до тех пор, пока в какой-то момент разговора я не подумал, что передо мной как раз тот человек, который нужен российскому бизнесу, чтобы избавить его от гнета коррупции – лидер перемен. Не романтик из «Общества потребителей за честный бизнес», не рафинированный чиновник Всемирного банка, дающий советы по борьбе с коррупцией из вашингтонского далека, а бизнесмен-прагматик, знающий о том, что такое коррупция из первых рук, и решивший, что она принесет его бизнесу больше вреда, чем доходов, и поэтому ей надо противостоять. Лидер, который сделал свой выбор на основе рационального анализа и готов отстаивать его всеми имеющимися в распоряжении средствами.

Мифы и реалии российской бизнес-коррупции

Коррупция относится к тем областям нашей жизни, о которых не принято говорить вслух. Предполагается, что все всё понимают, и нет необходимости озвучивать общеизвестные, но малоприятные истины. Такое положение приводит к рождению и распространению мифов, удобных определенным социальным группам, но имеющих мало общего с реальностью. К сожалению, деликатность темы весьма затрудняет проведение серьезных исследований, что способствует дальнейшему укреплению мифов.

Чтобы пролить свет на темное царство бизнес-коррупции в России, профессор Лондонского университета (UCL) Алена Леденева и автор этих строк провели в 2011 году исследование, в котором приняли участие более сотни первых руководителей российских и зарубежных компаний, работающих в нашей стране. В ходе исследования мы хотели выяснить, с какими конкретными проявлениями коррупции сталкиваются компании, кто является инициаторами и бенефициарами этих практик, кто несет издержки, как бизнесы противостоят коррупции. Исследование показало, что коррупция действительно является масштабным явлением в российском бизнесе, коррупционные практики разнообразны и постоянно эволюционируют, в среднем, организации гораздо эффективнее в выявлении коррупционных действий, чем в предотвращении их. В ходе исследования нам удалось выявить несколько популярных мифов и сравнить их с реальным положением дел.

Миф 1. Коррумпированные чиновники являются главной движущей силой коррупции в российском бизнесе, в то время как руководители компаний – жертвы в этом неравном противостоянии честного бизнеса и бесчестного государства.

Реальность не просто сложнее, она – другая. На основании анализа с учетом частоты использования 27 конкретных форм коррупции, называемых в дальнейшем коррупционными практиками, получилась следующая картина:

  Инициатор Бенефициар
Чиновники 4 практики 18,5% 7 практик 31,4%
Менеджеры 21 практика 76% 12 практик 37,6%
Сотрудники 1 практика 0,6% n/a
Акционеры n/a 6 практик 20,6%
Поставщики 1 практика 4,7% 2 практики 10,2%
Клиенты n/a n/a
Общество n/a n/a
Конкуренты n/a n/a

Как видно из таблицы, менеджеры являются не только инициаторами подавляющего большинства коррупционных действий, но и получают персональную выгоду от значительного числа таких действий. Основные убытки от коррупции в бизнесе терпят, как и следовало ожидать, акционеры.

Миф 2. Коррупционные стратегии обеспечивают в условиях России долгосрочные конкурентные преимущества.

Многие бизнесмены признают, что неформальные связи и непрозрачные сделки могут единовременно продвинуть компанию вперед, однако, они не могут обеспечить стабильного лидерства. Более того, «специальные условия» влекут за собой долговременные обязательства и скрытые издержки, снижающие конкурентоспособность в долгосрочной перспективе. Исследование показало, что чем крупнее и старше компания, тем меньше она использует неформальные практики для продвижения своего бизнеса. Как сказал один из генеральных директоров: «Для большого и устойчивого бизнеса игра без правил дороже, чем игра по правилам. Мы ставим на правила». 

Миф 3. В условиях коррупционного беспредела России отдельно взятая компания бессильна противостоять коррупции.

Можно противостоять конкретным практикам, а не коррупции вообще. Борьба с коррупцией так же бесперспективна, как борьба с наступлением зимы или ночи. При этом мы научились достаточно эффективно противостоять специфическим аспектам этих природных явлений – холоду, гололеду, снежным бурям и темноте – за счет создания целевых инструментов, позволяющих нейтрализовать их негативное влияние на нашу жизнь: теплой одежды, парового отопления, электрического освещения. Нечто похожее происходит и в области противостояния коррупции: компании, выделяющие наиболее значимые для них (как с материальной, так и с моральной точки зрения) практики, создают целевые механизмы противостояния именно им, а не коррупции вообще. Одна из крупных компаний, участвовавших в исследовании, выделила в качестве ключевого приоритета искоренение конфликта интересов у ее руководителей и их материальной заинтересованности в результатах тендеров («откатов»). В компании была создана специальная система мер, включающая описание коррупционных действий, инструкции по противодействию им, систему разделения ответственности и контроля, механизм разрешения споров, средства коммуникации, обучение и наставничество. За первый год работы новой системы издержки на закупки на единицу готовой продукции сократились на 15 процентов.

Наше исследование показало, что сегодня действующие в России компании в наибольшей степени страдают от следующих коррупционных практик (10 наиболее распространенных в порядке убывания частоты).

Практика Инициатор Бенефициар За чей счет?
Вымогание взяток представителями региональных контролирующих органов – налоговой инспекции, санэпидемстанции, милиции и т.д.   чиновники чиновники акционеры
Финансирование заказных публикаций в прессе и передач по телевидению и радио   менеджеры менеджеры акционеры
Заказ и оплата «услуг» представителей региональных контролирующих органов – налоговой инспекции, таможни, санэпидемстанции, милиции, пожарной инспекции, органов стандартизации и т.д.   менеджеры чиновники акционеры
Выбор руководителями подразделений подрядчиков, с которыми у них существуют неформальные отношения или договоренности   менеджеры менеджеры акционеры
Конфликт интересов руководителей, например, использование в качестве подрядчиков аффилированных с ними компаний, прием на работу родственников и т.п.   менеджеры менеджеры акционеры
Выплата заработной платы и наличными без уплаты социального налога   менеджеры акционеры общество
Получение сотрудниками комиссионных или другого неформального вознаграждения (например, дорогих подарков) от поставщиков или покупателей   постаавщики покупатели Менеджеры сотрудники акционеры
Использование сотрудников компании для выполнения частных поручений руководителей региональных подразделений (помощь членам семьи, строительство и ремонт жилья, организация отдыха и развлечений)   менеджеры менеджеры акционеры
Использование неформальных связей и сетей для получения государственных заказов (госзакупок) и кредитов от государственных банков   менеджеры акционеры общество
Давление представителей региональных властей на руководство компании с целью получения средств на финансирование региональных программ и проектов   чиновники чиновники акционеры

При этом для крупных компаний наиболее болезненными являются практики, связанные с коррупционными действиями менеджеров и сотрудников, для мелких – с давлением сотрудников силовых организаций низового уровня, для иностранных – с действиями регуляторов и органов исполнительной власти на всех уровнях, а также отношениями с поставщиками. 

Превращение противостояния коррупции в бизнес-задачу. Эффективно противостоящие коррупции компании рассматривают эту деятельность как важную составляющую создания и сохранения стоимости бизнеса, такую же, как управление логистикой, производством, продажами или маркетингом. В их работе преобладает деловой, а не моралистский подход, они пользуются инструментами управления бизнесом: создают метрики, устанавливают цели, разрабатывают стратегии, выделяют бюджеты, вознаграждают и наказывают сотрудников за их действия или бездействия.

Что особенно важно, они не замалчивают тему коррупции, а «разговаривают» о ней со своими сотрудниками, поставщиками, клиентами, государственными чиновниками и другими контрагентами. В этих компаниях сложился специальный «словарь», который делает коммуникацию эффективной, а взаимодействие конструктивным.

Внимание и участие первого лица. «Если бы я хотел провести успешную антикоррупционную кампанию, я бы поручил ее директору по PR. Но я хочу сохранить деньги и мораль своих сотрудников, поэтому занимаюсь этим сам», – рассказал владелец крупной региональной компании. В успешных компаниях участие руководителей проявляется в нескольких аспектах.

Во-первых, личный пример последовательности в реализации провозглашенных целей и принципов. Вот прямая речь генерального директора сервисной компании: «Я знаю этого провайдера 10 лет. Он знает мою компанию и меня как облупленных. Он приходит ко мне и говорит: «Старик, какой тендер? Ты с ума сошел». Я сжимаю зубы и отвечаю: «Это теперь закон». И он участвует в тендере и его проигрывает. Но я опять сжимаю зубы и молчу – все знают о наших отношениях и все должны видеть, что у меня нет специальных правил для своих».
Во-вторых, лидеры создают мощную поддержку тем, кто противостоит коррупции на нижних уровнях организации. Их авторитет, а иногда и прямое участие через иерархические уровни, усиливает позиции борцов с коррупционными практиками.

В-третьих, внимание лидеров к этой теме обеспечивает наличие ресурсов, позволяет оперативно вознаграждать героев и «разбираться» с противниками.

Вовлеченность рядовых сотрудников. В отличие от «стандартных» антикоррупционных кампаний, спускаемых сверху, эффективно противостоящие коррупционным практикам организации опираются на активное участие рядовых сотрудников и, прежде всего, линейных руководителей первого уровня: бригадиров, мастеров, начальников участков, супервайзеров, руководителей групп. Они предоставляют своим сотрудникам не только инструментарий – четкое описание конкретных коррупционных рисков, поведенческие инструкции, средства оперативной коммуникации, но и возможность действовать проактивно, выявлять риски, предлагать свои методы противостояния. Один из участвовавших в исследовании генеральных директоров рассказал о том, что в его компании, после того как в качестве одного из основных коррупционных рисков были выявлены попытки клиентов повлиять на представителей по продажам посредством предложения им «комиссионных» (откатов) за совершение сделки на выгодных условиях, был разработан специальный справочник, детально описывающий алгоритм действий в подобных ситуациях. Первый текст справочника был обсужден в группах представителей по продажам, в результате чего в него были внесены существенные изменения и возникли новые инструменты, такие, как аудиозаписи переговоров с клиентами, процедура быстрого реагирования, периодические встречи для обмена опытом, наставничество для новых сотрудников.

Требуется лидерство

К сожалению, лидеров, сделавших противостояние коррупции своим приоритетом, в российском бизнесе мало. Наше исследование показало, что большинство руководителей регулярно сталкиваются с коррупцией, страдают от нее, хотели бы от нее избавиться, однако не предпринимают активных действий в этом направлении. В качестве основных причин называются следующие: «когда вся система коррумпирована – ничего не сделать на уровне компании», «один в поле не воин», «это системная проблема – правительство должно этим заниматься», «я буду бороться, а конкуренты деньги зарабатывать». Безусловно, во всех этих аргументах есть рациональное зерно, однако, мне кажется, что используются они в качестве стандартных отговорок. Истинная причина пассивности в другом – состоявшимся взрослым людям сложно менять свою операционную модель, которая привела их к сегодняшнему успеху, а активное противостояние коррупции потребует перемен, т.е. лидерства в отношении самих себя. Именно его продемонстрировал мой знакомый предприниматель, сумевший подвести черту под старым и двинуться новым курсом.

Что может способствовать пробуждению лидерства? На мой взгляд, три основных момента. Первое, логика экономического и социального развития, влияние глобализации делают коррупционные бизнес-модели все более непривлекательными не только для акционеров, но и для наемных высших руководителей. Второе – появление и успех руководителей нового типа с глобальным мировоззрением и ценностями. И третье – то, что поменяло моего знакомого, – здоровая амбиция сделать что-то еще, причем такое, о чем можно с гордостью рассказывать в любой аудитории.

bishelp.ru

как снизить коррупционную нагрузку в российском бизнесе

Сергей Матвеев – признанный эксперт в сфере комплексной безопасности, а также член правления Межрегиональной общественной организации «Комитет по борьбе с коррупцией». Как организовать антикоррупционную работу в бизнесе и кто в итоге платит за коррупционную нагрузку, Сергей Матвеев рассказал в интервью главному редактору Международного антикоррупционного портала Ольге Дружининой.

Ольга Дружинина: Сергей, до недавнего времени вопросы противодействия коррупции считались в России прерогативой государственных организаций, частные компании, как правило, оставляли эту тему в стороне. В этом году борьба с коррупцией в бизнесе официально внесена в Национальный план противодействия коррупции. До недавнего времени вы занимали пост руководителя по безопасности сети магазинов «Пятерочка» X5 RetailGroup. По вашему мнению, насколько возможно и полезно внедрять антикоррупционные технологии в коммерческом секторе?

Сергей Матвеев: Да, вы правы, коррупция в бизнесе – это та тема, о которой владельцы компаний в подавляющем большинстве даже не задумываются. Но как только владелец компании понимает, что коррупция для него экономически не выгодна, он начинает с ней бороться. Важно понимать, что любая коррупционная нагрузка – это дополнительная затрата, которая ложится на плечи конечного потребителя. В результате вся коррупционная нагрузка закладывается в себестоимость продукции. Цены становятся выше, а качество ухудшается. Спрашивается, зачем покупателю приобретать некачественный товар по завышенной цене? Руководители компаний должны отдавать себе отчет, что внедрение антикоррупционных механизмов не только способствует улучшению имиджа компании, но и экономически выгодно.

Ольга Дружинина: В чем конкретно заключается экономическая выгода компании?

Сергей Матвеев: Как я уже говорил, любой коррупционный барьер для бизнеса закладывается предпринимателем в себестоимость продукции. Если в компании внедрены действенные антикоррупционные механизмы, предотвращающие возникновение коррупционных рисков, коррупционная нагрузка в значительной степени минимизируется, и предприниматель может реализовывать качественную продукцию по доступным ценам. В результате покупательская способность увеличивается, соответственно, увеличивается и прибыль компании.

Ольга Дружинина: Можете ли вы привести успешные примеры?

Сергей Матвеев: Все мы помним коррупционный скандал в компании «Сименс», но после него компания внедрила ряд антикоррупционных мер, взяла курс на открытость и вышла в лидеры по вопросам противодействия коррупции.

Ольга Дружинина: А есть ли примеры на российском рынке?

Сергей Матвеев: Да, безусловно. Наиболее наглядный пример – это организация работы по противодействию коррупции в Федеральной службе по регулированию алкогольного рынка. Работая с Росалкогольрегулированием давно, мы видели этот процесс, что называется, в динамике. Можно с уверенностью сказать, что еще три года назад это было одно из самых закрытых ведомств, сегодня Росалкогольрегулирование занимает первое место в рейтинге открытости органов государственной власти. Это самое прозрачное и открытое ведомство в России, в котором успешно реализованы не только антикоррупционные механизмы, но и эффективные функции общественного контроля. Это единственное ведомство, которое ведет системную работу по антикоррупционному просвещению не только среди своих сотрудников, но и среди участников подконтрольного рынка.

Ольга Дружинина: Росалкогольрегулирование – это государственный орган, а как внедрить эти механизмы в коммерческой структуре?

Сергей Матвеев: Я специально привел пример с органом государственной власти, так как в госструктурах все намного сложнее – нельзя росчерком пера сделать многие вещи в сжатые сроки, нужны длительные согласования. В бизнесе все гораздо проще, так как там необходимо организовать работу только на своем участке, и если руководитель понимает, что внедрение антикоррупционных технологий способствует улучшению экономического роста его компании, то дальше все зависит только от его решения и добросовестной работы квалифицированного персонала.

Ольга Дружинина: То есть, позиция собственника является определяющим фактором в противодействии коррупции?

Сергей Матвеев: Да, главное, с чего необходимо начинать работу в борьбе с коррупцией, – это формирование позиции собственника или генерального директора – должна быть нулевая толерантность к любого рода коррупционным проявлениям. Это базис для всех последующих действий. Мне близка по смыслу так называемая сингапурская стратегия борьбы с коррупцией, логика которой – стремление минимизировать или исключить условия, создающие как стимул, так и возможность склонения личности к совершению коррупционных действий.

Ольга Дружинина: Какие коррупционные схемы мешают развитию бизнеса?

Сергей Матвеев:Начнем с того, что можно выделить две основные коррупционные схемы в компаниях. Первая схема: с помощью взятки поставщик некачественного или невыгодного товара попадает в компанию. Что происходит? Товар не продается, и компания теряет деньги. А раз мы говорим о некачественном товаре – ситуация еще хуже: компания теряет кроме денег еще и репутацию, что стоит на рынке гораздо дороже. Вторая схема: поставщик нормальной продукции с помощью взятки попадает в компанию. Что происходит? Конечно же, производитель/поставщик не достает деньги на взятку из своего кармана, а закладывает эту сумму в закупочную стоимость товара. Получается, что товар закупается по завышенной цене и затем попадает на полку по завышенной стоимости, и потребителю приходится оплачивать эту коррупционную составляющую. Но недолго. Как только потребитель понимает, что есть аналогичный товар дешевле, он уходит за ним в другую компанию. Опять убытки для компании и репутационные риски.

Независимо от типа коррупционной схемы, компания несет прямые убытки в виде снижения выручки и прибыли и косвенные убытки в виде репутационных рисков, которые оказывают влияние на выручку, стоимость акций, если компания размещает акции на бирже, и в итоге на капитализацию компании, то есть, ее стоимость.

Ольга Дружинина: Какие вы видите перспективы развития антикоррупционной деятельности и насколько востребована эта работа?

Сергей Матвеев: После появления успешной практики многие захотели ее реализовать. Понимаете, примеров не было. А на примере работы Росалкогольрегулирования мы видим, что образовался уникальный консорциум власти и общества, позволивший достичь конкретных результатов. Сейчас в Комитет по борьбе с коррупцией поступило много предложений реализовать эту работу в других министерствах и ведомствах, в частных компания. В бизнесе спрос рождает предложение, и появление спроса – знаковый сигнал, значит, бизнес заинтересован в борьбе с коррупцией, а это серьезный прорыв. Значит, нужно честно продолжать свое дело, и результат не заставит себя долго ждать.

anticorr.media

Коррупция в бизнесе

Коррупция в бизнесе

В недавнем интервью русская журналистка спросила меня, что я думаю о климате в российской деловой среде. Говоря о взяточничестве и коррупции, она использовала термин «русская болезнь». Я ответил ей, что хотя я мало знаком с российским бизнесом, но все же не верю в то, что это «русская болезнь»! Русские не лучше и не хуже представителей других наций. У нас у всех есть положительные и отрицательные черты характера. Да, в России есть сферы бизнеса, где коррупции особенно много, но это так же верно и для других стран, в том числе и для Америки.

В толковом словаре дается такое определение слова «corrupted» — испорченный, загрязненный, гнилой. Это словарное определение помогает понять сущность явления коррупции. Социальные организации, будь то примитивные племена или современные многонациональные государства, функционируют на базе природных принципов, которые старше самого человечества. Швейцарский психолог Карл Юнг называл эти принципы архетипами (или прототипами) поведения. Речь идет о таких моделях поведения, которые не знают национальных, социальных или индивидуальных границ. Эти модели созданы самой природой и «зашиты» в подсознание каждого человека, независимо от национальности.

В любую эпоху, в любой цивилизации, всегда существовали понятия добра и зла. Определения этих понятий совпадали практически у всех племен и государств, и любая модель поведения классифицировалась по этой шкале. То, что было созидательными, то считалось добром, а то, что вело к общественному распаду, то рассматривалось, как зло. На основе этой простой классификации создавалась система ценностей. Соблюдение общественных ценностей и традиций, выверенных временем, служило фундаментом развития общества. Однако, когда общественные ценности уходят на второй план, а традиции нарушаются, то каждый начинает жить принципом «моя хата с краю». Люди стремятся быстрее разбогатеть за счет своего положения, пока сохраняется такая возможность. Уже никто не думает о пользе своего труда. Национальное самосознание падает, а социальная материя начинает медленно рассыпаться, как истлевшая ткань. А вслед за этим проблема усугубляется, потому что наступает состояние смены ценностей, когда подобное поведение начинает казаться нормальн — ым. Общество начинает захватывать коррупция. Дело в том, что коррупция - это тоже архетип, архетип общественной деградации. Это состояние существовало испокон веков в различной мере и в каждой стране. Его можно сравнить с процессом гниения дерева или коррозией металла.

фото: rt.com

Коррупция как архетип

СМИ со всего мира постоянно сообщают о новых фактах коррупции в правительстве и бизнесе. Азия, Южная Америка, Европа, США — повсюду есть люди и институты, которые «заражены» этой болезнью. У этого явления нет географических или национальных границ.

Я реалист. Во время моей долгой деловой карьеры в Нью-Йорке я сталкивался с коррупцией лицом к лицу бесчисленное количество раз. Я наблюдал, как она медленно «наползала» на достойных людей, которые, казалось, не осознавали, что с ними происходит, и уступали соблазнам своего положения. Я видел, как жертвы пытались найти рациональное объяснение своему поведению и говорили: «Сейчас все так живут, почему же мне нельзя?» Я когда-то тоже говорил себе эти слова, иногда даже вслух.

Коррупция неизбежно берет верх над человеком, если ему не хватает принципиальности. Один или два нечестных поступка ведут к новым рецидивам. Маленькие нарушения модели достойного и конструктивного поведения ведут к более серьезным ошибкам. В течение короткого периода времени человек меняется, как кусок металла, оставленный на волю непогоды, до тех пор, пока его полезность не уменьшится и не останется ничего, кроме ржавчины и распада.

Но я не пессимист. Метафора ржавого железа хороша, потому что под ржавчиной остается яркий и прочный металл. Это сущность человека, его ядро. Как же человек, который впутался в процесс заработка нечестных денег, может вернуться на путь достойного поведения? Дело в том, что борьба с коррупцией начинается с решения самого человека отказаться от этой практики. Необходимо «пойти на принцип» в данном вопросе. Сделав такой выбор, человек отказывается от своего личного убеждения, что ничего нельзя сделать с этой проблемой, которая, как кажется, охватила правительство, бизнес и общество в целом. Это не простое решение, однако, когда оно принято, наступает внутреннее облегчение и приходит уважение к себе. А главное, живя по-новому, вы начинаете приобретать новых друзей и союзников.

Мировая практика

Заслуживает внимания опыт работы организации — Transparency International (далее — TI) Эта организация борется с коррупцией, оказывая давление на деловые круги и правительство. TI использует термин «прозрачность» (transparency), как стиль поведения для коммерческих организаций в их борьбе с коррупцией. Документ под названием «Принципы противодействия коррупции в бизнесе», разработанный TI, гласит: 

«Фирмы должны открыто информировать общество о своих усилиях по борьбе с коррупцией. Им необходимо говорить об этом вслух. Это поможет создать необходимую общественную поддержку подобных инициатив и улучшит имидж таких компаний. Будет заново создан прототип достойного поведения. Также эти организации должны быть открыты и доступны для всех заинтересованных лиц и должны делиться своим опытом».

Возможно, еще более интересным покажется другое понятие, введенное TI — так называемые «круги взаимовыручки» (Integrity Circles). Госслужащим, которые взаимодействуют с деловыми кругами, TI предлагает следующее: 

«Если Вы работаете в отделе с плохой репутацией, объединитесь с небольшой группой коллег и сформируйте «круг взаимовыручки»: договоритесь с другими не вступать в коррупционную деятельность, а также поддерживать друг друга в случае, если у кого-либо из вас возникнут проблемы из-за нежелания принимать участие в коррупции. Воодушевляйте коллег из других отделов поступать так же. Сейте «семена взаимовыручки» в вашей организации и старайтесь получить поддержку ваших руководителей».

Другие международные организации инициировали создание особых кодексов поведения, которые фирмы могут принимать в качестве основания для своей коммерческой деятельности. Например, Международная торгово-промышленная палата создала кодекс «Правил для предотвращения вымогательства и взяточничества» (Rules of Conduct to Combat Extortion and Bribery). Во введении к «Правилам» говорится, что они созданы как инструмент «саморегуляции». Вот основные пункты Правил:

- ни одна организация не может давать взятки и должна отвергать требования о даче взятки;

- оплата труда сотрудников должна представлять собой не более чем «заслуженное вознаграждение»; 

- все финансовые операции должны отображаться в соответствующих бухгалтерских документах;

- все счета компании должны подлежать аудиту;

- руководители организаций должны брать на себя ответственность за соблюдение «Правил» и должны предпринять меры против тех, кто не хочет им следовать;

Человек, который делает выбор в пользу отказа от коррупции, не должен считать, что он одинок в своем решении. Хотя коррупция существует во многих сферах, правда также и то, что есть люди, которые выбрали для себя прототип честного поведения. Коррупция — это враг, который по капле отнимает у нас нашу человечность.

В своей работе швейцарский психолог Адольф Гюггенбюль-Крейг (Adolf Guggenbuhl-Craig), рассматривая врачей, психотерапевтов и социальных работников, показывает, что представители этих профессий во многих отношениях исключительно алчны. И это не смотря на то, что жизнь и профессия этих людей не связаны напрямую с коммерческой деятельностью и весь их труд направлен на помощь окружающим людям.

Как бы то ни было, анализ не приводит автора к их тотальному осуждению. Наоборот, он вводит общее для них определение, которое обозначает архетипом «Wounded Healer» (раненый (в переносном смысле) лекарь). Он создает ряд важных требований к специалистам «социальных профессий». Например, врач, заботящийся исключительно о своем гонораре, может эффективно оказывать помощь другим людям только в том случае, если честно признается себе в аморальности своих мыслей.

Деловым людям необходимо признать, что продажа своих товаров и услуг за счет дачи взятки исключает возможность объективного и независимого выбора товара покупателем. В результате нарушается главное правило рыночной экономики — создание качественного продукта на основе здоровой конкуренции. Важно помнить о том, что в любой сделке должна создаваться полезность для ее участников — фирм, производящих что-либо — а не для двух или трех сотрудников этих фирм. Иначе, в конечном счете, страдают все участники рынка. Те из нас, кто сталкивался с коррупцией или сам в нее вовлекался, имеют уникальную возможность стать лучше и эффективно помогать в борьбе против нее, потому что уже имеют опыт. Это не быстрый процесс, но его необходимо начать.

П. Бурмейстер - американский бизнес-консультант

© Перевод Екатерины Бартик, под ред. П. В. Базунова

Добавить комментарий

www.ekb-security.ru